Вот о блестящем решении этой проблемы и разговор.
Послали как-то гидрографа на Кубу с визитом дружбы. А гидрограф, или иначе — белый пароход, на самом деле — корабль разведки штаба флота, и занимается по извилистой дороге по капиталистическим водам чуть ли не всеми видами разведки, изо всех сил прикидываясь улыбчивым рассеянным очкариком с сачком, эдакий Паганель с коммунистическим приветом.
Ну, как положено, на борту десяток адмиральцев на предмет отдыха — не тратить же отпуск, да и за железный занавес им иначе дороги почти нет. А по радиокосмической разведке прихватили старлея Маркони (фамилию уж не помню), камчатского холостяка-подводника. В принципе, радистов всех кличут Маркони, добавляя «с экипажа такого-то».
Поход получился замечательным во всех смыслах, судя по отчетам заинтересованных служб, погода не подвела, снабженцы явили чудеса боевой подготовки и политического самосознания. По прибытии в конечный пункт объявили сход по принятым тогда правилам — пять человек в белой парадно-выходной форме на одного старшего офицера. В братские социалистические бары не заходить, сестринские социалистические же бордели как бы не замечать вообще. Доктору и особисту держать наготове десятилитровые клизмы на случай тропических и капиталистических болезней.
Кстати, упомянутая белая парадка наряду с капразовской «шапкой с ручкой» — одно из самых примечательных изобретений Института военной одежды СССР. Шапка-то ладно, жандармы вон и посмешнее носят, но в 45 градусов жары тужурка и брюки из шерсти, пусть даже тонкой, пусть отличного советского качества... лучше промолчу, а то дамы не простят никогда! Причем даже в сухом состоянии через ткань брюк отлично просвечивают синие военно-морские УСТАВНЫЕ (вы что, это же Заграница, уставным должно быть ВСЕ) трусы, потертые на коленках.
Причем белую парадку надевают полным комплектом только раз в году и в единственном городе СССР — в Севастополе на День Флота. Если не считать обезьянские края филиалом совка.
Итак, очередная пятерка «пошла», как с парашютом вниз головой, на всякий случай хорошо поев, но превозмогая холодок в желудке. Через час пятерка, молотя копытами, с пеной принеслась обратно, понеся боевые потери и с тоской в дальнейшей судьбе. К полуночи Маркони на борт не явился, а явился он, приятно улыбаясь оторопевшему особисту, только в шесть утра, причем спать в экипаже, кроме адмиралов, по-моему, никто не ложился. Как? Невозвращенец! С военного корабля! И командования на борту — размером с полный штаб флота! И где? — на Кубе! Рыдайте, оставленные жены, приспустите флаг — покойник на борту, и неизвестно, сколько их числом грядет завтра после сеанса связи с Москвой!
В общем, никто ничего не понял, на расспросы Маркони щурил хитрый ленинский глаз, а протоколы допроса нам, конечно, не давали. Ну да, по идее, должны были его вмуровать в карцер и кормить корабельными крысами, но тогда кто разведку вести будет? Так тихо-тихо добрались обратно в Севастополь, оттуда даже без конвоя самолетом на Камчатку, а из тамошних Палестин заокеанские проблемы 1-го отдела как-то и по-другому смотрятся... Влепили НСС (кто не знает — неполное служебное соответствие, две штуки — и вылетаешь с флота без пенсии и орденов) — служи, дорогой, дальше.
Как выяснилось, в Гаване Маркони втихаря откололся от группы, на неслабую по тем временам для совка валютную зарплату за три месяца похода заказал в борделе трех мулаток и видеокамеру напрокат. Через пару месяцев копию этого фильма имел каждый счастливый владелец видика (а таковым был каждый второй офицер и поголовно все мичмана). И как потом ни зайдешь к Маркони в гости, вечно у него в подъезде какие-то бабы толкутся. А как же! ТАКИХ мужчинов в СССР больше нет! А уж на Камчатке — так и подавно!
